Летящая эльфийка: Летящая эльфийка | девушки из мастики | Game of thrones characters, Fictional characters, Fairy

Танец тёмной и светлой эльфиек

Эльф, доставляя подарки. Милая зубная фея, летящая с зубом. Эльфы с тыквой. Принцесса фея летать выше цветок. Указывая милая розовая фея. Эльфы счастливые молодожены. Эльфы в цветы. Принцесса Принц и Фея. Seamless background of flying cheerful elves. Происхождение летающих зимних эльфов.  Летающие эльфы стоковые векторы и лицензионные иллюстрацииПохожий поиск векторов: тыква розовая фея. Продвинутые. Упоминания о летающих эльфах встречаются редко. Летающих эльфов описывают как очень красивых, с маленькими крыльями на белоснежных плечах. Но надеваются ли крылья или же вырастают из тела этих нежных существ, из легенд судить трудно, хотя, скорее всего, верен первый вариант, поскольку он больше соответствует сагам, утверждающим, что смертные люди могут брать в жены девушек эльфов. Рассказывают, что эльфов видели в облике лебедей, в полном оперении.

Автор пина:Галина Крылова. Находите и прикалывайте свои пины в Pinterest !. Фигурка парящей эльфийки, моделпаст. Летящая эльфийка. Татьяна СК • Все записи пользователя в сообществе. 2 апреля

Умеют ли эльфы летать?

ЭЛЬФИЙКИ ИЗ МИРА WORLD OF WARCRAFT / ELF FROM world WORLD OF WARCRAFT

Летящая эльфийка

Аэлиннэль с кошмарной ясностью увидела, как улыбка на лице Ласа сменилась кривой гримасой боли. В то же самое мгновенье Элеммир, сделав несколько неверных шагов, неуклюже рухнул к её ногам. Стрела с белым оперением, торчавшая из его спины, ещё продолжала тихонько вибрировать… -Аэль!

Эльфийка встряхнула головой, разгоняя жуткий морок, и посмотрела на Шестого, который легко тряс её за плечо. Ты позволишь мне сегодня прогуляться вместе с Элеммиром?

Эльф даже не пытался делать вид, что завтракает. Он рыскал глазами по лицам своих сородичей, и, как показалось Аэлиннэль, кого-то сосредоточенно высматривал.

Но Белегорн думал совершенно об ином. Может, он из новичков? В последние несколько недель она часто тренировалась с ними.

Говорила, что хочет усовершенствовать своё мастерство лучницы. Белегорн вытянул шею и вперил яростный взгляд в высокого темноволосого эльфа, ничего не подозревавшего и потому совершенно беззаботного. Гилтил засмеялся в ответ на чью-то шутку, и в этот самый миг недобрая, но услужливая память Белегорна нарисовала перед его внутренним взором нарочито яркую картинку: Гилтил, подошедший сзади к целящейся Аэлиннэль, обнимает девушку, выравнивая, таким образом, поднятый чуть выше, чем следует, лук.

Две руки держат рукоять лука, две руки натягивают тетиву. Аэлиннэль в объятьях Гилтила. Стрела срывается и уносится вдаль к едва различимой цели.

Стрела попадает в сердце Белегорна. Белегорн перевёл взгляд на командира Первой орочьей сотни, мрачновато-спокойного эльфа с белыми волосами и глазами цвета митрила. Неужели он дождался? Белегорн пытался затеять ссору. В ответ на это обычно невозмутимый Фаэнрод лишь усмехнулся криво, даже не стараясь скрыть переполнявшую его горечь: -Она же и так с тобой!

Чего тебе ещё нужно! Это не Фаэнрод! Значит, какой-то синда или нандо… Ну, что ж! Доберусь и до него! В этот самый момент Лас, который даже и предположить не мог, что на другом краю Лихолесья незнакомый, но жаждущий отмщения тёмный эльф замышляет его убийство, вот уже десять минут мазал маслом булочку, совершенно не обращая внимания на иронический, искристый взгляд сестры и недоумённое выражение лица своего отца.

Принц вздрогнул и уронил булку на пол. Лейтиан расхохоталась в открытую. Присутствующий на семейном завтраке жених принцессы лорд Халдир позволил себе улыбнуться уголками губ.

Он с недоумением рассматривал серебряный нож в своей руке и пытался понять, зачем ему понадобился сей предмет во время чаепития. Наш Зелёный Лист влюбился!

И при всём при этом, у него такой блаженно-счастливый вид! После этой насмешливой, хотя и вполне дружелюбной тирады сестры Леголас впал в полное оцепенение.

Только его порозовевшие щёки и взволнованное дыхание выдавали переживания принца. А он-то думал, что никто и не догадывается о том, что в его сердце поселилась дева - мечта, непредсказуемая, обольстительная Аэль!

Трандуил, хорошо знавший застенчивый и чувствительный нрав своего сына, тактично перевёл разговор на другую тему. Он улыбался, расспрашивал Халдира о Лориене, участвовал в шутливых пикировках с Лейтиан, а в глубине души радовался тому, что его мальчик наконец-то познал любовь.

Трандуил знал, что его сын красив. Видел, что Леголас нравится, очень нравится женщинам. Но всегда недоумевал, отчего же они не нравятся ему? Неужели первый, неудачный опыт вытравил из его сердца саму возможность любить? Леголас влюблён. Настоящей, пусть и немного безрассудной любовью.

Король улыбнулся своим детям, поднялся из-за стола и направился к выходу, попутно похлопав сына по плечу. Одна Малвинг чего стоила! Владыка Лихолесья улыбнулся собственным мыслям и погрузился в чтение письма от Владыки Ривенделла.

Прошло уже несколько часов, а Трандуил всё ещё занимался своими делами. Только один раз он, позвонив в серебряный колокольчик, вызвал слугу и приказал принести ему чашку чая.

Король работал с завидным усердием. Когда почти неслышно растворилась тяжёлая дубовая дверь его кабинета, Владыка, не отрываясь, протянул руку, ожидая услышать тихое: -Ваше величество, ваш чай!

Но вместо этого Трандуил услышал вежливое покашливание и голос своего сына: -Отец! Трандуил, для которого прочесть чувства сына было не труднее, чем лежащий перед ним свиток, ответил, тая ласковую, понимающую улыбку: -Конечно.

Вот тебе ключ от подвала. Леголас, не ожидавший, что всё получится так легко, невольно вздохнул с облегчением и молча кивнул головой в знак признательности.

Когда сын вышел, Владыка обхватил голову тонкими, изящными, обманчиво-хрупкими руками. Митриловая корона нестерпимо давила на виски. Когда я упустил нужный момент?

Эру Илюватар! Со мной он почтителен, послушен, безукоризненно вежлив… а я всего лишь хочу, чтобы он оставался самим собой… И вино это глупое!

Да хоть купайся в нём, лишь бы тебе было хорошо! Завладевший заветной бутылкой Леголас в тишине своей комнаты неторопливо собирал вещи для предстоящей поездки. Ну и что с того, что ехать предстояло только через сутки!

Эти нехитрые действия как будто приближали его к Аэль. Аэль, Аэль, Аэль! Интересно всё-таки, каково её полное имя? Эльф вздохнул, взял со стола книгу, с ногами забрался в мягкое кресло и погрузился в чтение.

Только отчего-то просил не ждать его раньше, чем через неделю! Не иначе, как в Лориен уехал! Лейтиан рассмеялась.

Когда Леголас вновь увидел Аэлиннэль, она показалась ему в тысячу раз ярче и жизнерадостнее, чем тот нежно-акварельный образ, что хранила его память. Обычная насмешливая полуулыбка девушки дразнила, искушала, притягивала… Аэль видела в глазах эльфа бьющее через край восхищение, и от этого взгляда кровь в её жилах превращалась в пенящееся золотистое вино, что опьяняет жаждущего счастья одним глотком.

Говорят, что эльфы Золотого Леса знают самое большое количество вежливых слов и совершенно не умеют ругаться. Они поехали на запад и ведомыми одному лишь принцу тропками пересекли невидимую границу лесного эльфийского королевства.

Лас действительно сумел раскрыть перед Аэлиннэль неброскую прелесть своего родного леса, в котором прошла большая часть его долгой, безмятежной жизни. Аэль, до этого момента воспринимавшая Лихолесье довольно абстрактно, как одну большую созданную её рукой карту, едва сдерживала слёзы восторга, вступая под сень вековых буков, образовавших живой шатёр над маленькой поляной, в центре которой весело журчал ручеёк.

Лас превзошёл самого себя. Сторонним взглядом он любовался незнакомым ему очаровательным, остроумным, любезным и улыбчивым эльфом, который шутил, пел, говорил комплименты, рассказывал увлекательные истории самой прекрасной на всём белом свете девушке.

И эта девушка улыбалась ему в ответ, беззаботно держалась за его руку и иногда смотрела на него таким взглядом, что он замирал на полуслове. Когда солнце скрылось за плотной стеной деревьев, и наступило самое желанное для эльфов время суток - время, когда на небе зажигаются первые звёзды, - Лас и Аэль сидели возле костра, на котором жарился глухарь.

Летний вечер, преисполненный негой и умиротворением, незаметно окутал их своим волшебным плащом из мягких сумерек. Большей частью Лас и Аэль просто смотрели друг другу в глаза. Леголасу казалось, что чувства его обострились до немыслимого даже для Перворождённого предела: сквозь мириады других запахов он явственно ощущал свежий аромат, исходящий от Аэль.

Он видел, как плавно и призывно вздымалась её грудь под тончайшим белоснежным полотном рубашки… Аэлиннэль же казалось, что время ушло из этого мира.

Эльфам не свойственно обращать внимание на суетливый бег минут, ровную поступь дней, болезненные для всех остальных существ чеканные шаги веков.

Но даже они ощущают грозное дыхание тысячелетий, и дарованное им бессмертие всегда оказывается ограниченным и конечным. Однако Аэль показалось, что в эту незаметно наступившую ночь она прикоснулась к истинной вечности.

Эльфийка безотчётно улыбнулась ему в ответ. Оно способно пробуждать самые сладкие грёзы, которые только есть в сердце. Лас осторожным движением откупорил бутылку и разлил пурпурную, душистую жидкость в два маленьких кубка. Аэлиннэль взяла нагретую теплом его рук чашу и, закрыв глаза, сделала медленный глоток.

Песчаная отмель, прогретая щедрыми солнечными лучами… завораживающая душу мелодия, льющаяся откуда-то сверху, может быть, прямо с неба… хрупкий, изящный кремовый цветок с россыпью розовых точек на лилейно-выгнутых листьях… И руки.

Руки, которые держат мир. Узкие ладони, коричневая точка на среднем пальце правой руки. Милый, заклинаю тебя, не разжимай объятий, иначе мой мир будет разрушен!

Рассыпающийся серебряными монетами смех. Всё будет хорошо! Ты его любишь, сестрёнка! Аэль открыла глаза. Взглянула на Ласа. Выражение его лица было одновременно и растерянным, и растроганным. На этот раз Лас рассмеялся первым.

А две бутылки на двоих - это чересчур! В её руках появилась ёмкость с прозрачной зеленоватой жидкостью. В нашем роду они непонятным образом сохранились… Ну да ладно, это всё туманная история. Ты пей.

Терпкая жидкость с горьковатым полынным привкусом наполнила сознание Леголаса видением бесконечного верескового пустоземья, которое уныло раскинулось под неприветливым беззвёздным небом. Аэлиннэль долго молчала.

Потом произнесла ровным голосом: -Авари никогда не видели Валинора, оттого что навек отдали свои сердца Средиземью. Но здесь их ждали только страх и отчуждение.

Поэтому вино авари такое же горькое, как слёзы, что они лили в подземельях Ангбанда, где Мелькор калечил их души и тела. Говорят, что именно из них были созданы первые орки. Остальные эльфы давно перестали считать авари своими родичами, хотя многие из них по-прежнему оставались эльфами.

Потом они просто исчезли… -Я слышал, что остатки этого проклятого рода и по сегодняшний день служат Тёмному Властелину, - произнёс Лас задумчиво.

Вновь вернулись картины бесприютной земли, где среди темноты и отчаяния в напрасной мольбе протягивали эльфы - отступники тонкие, белые руки к равнодушным небесам. Потом пришли воспоминания. Леголас видел свою мать. Сначала - весёлую и ласковую.

Золотые волосы, золотое платье, золотой смех. Потом - неподвижную и мертвенно-бледную. Лихолесье потеряло свою главную драгоценность… Отдало земле, что навеки спрятала её в своей утробе, как жадный дракон, неизменно алчущий золота.

И тихие, жалобные рыдания брата за спиной. И папы тоже нет… Аэль резко тряхнула головой, освобождаясь от тягостного наваждения, одним движением оказалась возле замученного собственными призраками Ласа и произнесла почти умоляюще: -Пожалуйста, не покидай меня!

Иначе я просто не переживу эту ночь! Леголас молча обнял Аэлиннэль, прижался щекой к её щеке и замер. Минуту назад он чувствовал себя слабым и одиноким. Теперь всё было иначе.

Девушка, которая под воздействием знаменитого вина его отца отчётливо произнесла: -Милый, заклинаю тебя, не разжимай объятий, иначе мой мир будет разрушен! Они так и заснули, крепко держась друг за друга.

Разбудил их нескромный солнечный луч, который прорвался сквозь кроны деревьев и пощекотал плотно сомкнутые веки Леголаса. Эльф открыл фиалковые глаза и тут же зажмурился. Аэлиннэль вздохнула во сне, повозилась у него на груди, пытаясь спрятаться от настойчивого лучика, и тоже проснулась.

Они продолжали лежать в объятьях друг друга. Аэль пристально рассматривала вышивку, украшавшую коричневый камзол Ласа. Она вглядывалась в переплетение серебристых травяных стеблей с такой заинтересованностью, словно пыталась навеки сохранить в своей памяти узор, созданный неведомой мастерицей.

Почему-то это казалось ей сейчас самым важным. Может быть, потому, что занимало её внимание и позволяло не думать о реальности, властно ворвавшейся в царство их снов. Леголас задумчиво гладил девушку по голове.

Он силился найти те самые правильные, единственно верные слова, которые поставили бы всё на свои места. И вдруг всё стало просто и понятно.

Эльф даже улыбнулся тому, что терзавшие его треволнения разрешились так легко. Аэль, я тебя люблю! Аэлиннэль медленно села. Её лицо было растерянным и понурым. Хотя нет, не только поэтому. Мои чувства сейчас напоминают клубок спутанных разноцветных ниток.

Мне нужно разобраться в себе, понять, как мне дальше быть… -Ты вернёшься? Я приеду сюда через две недели. Ты сможешь быть здесь через двенадцать дней? Аэль, уже было поставившая ногу в стремя, вдруг вернулась обратно к Леголасу и сняла с шеи цепочку с тёмно-синим мерцающим сапфиром, огранённым в виде большой капли воды.

Возьми лучше мою. С этими словами он расшнуровал своё одеяние и аккуратно высвободил тонкую цепочку, на которой, поблёскивая, висел изумрудный листик в паутинке золотых прожилок. Аэлиннэль послушно склонила голову, принимая его дар.

То ли цветок, то ли снег, то ли вовсе радость! Аэлиннэль, которую, в общем-то, вряд ли могло удивить эльфийское проворство, смотрела на действия лесного эльфа в молчаливом восхищении. Едва Лас, спустившийся на землю с быстротой упомянутой им пушистой зверушки, вновь появился возле Аэль, раздался громкий треск.

Они напряжённо сжимали в руках оружие и прислушивались. Леголас думал о том, что мерзкие твари, видимо, совсем обнаглели, если открыто, средь бела дня прорываются в неосквернённую Тенью часть Леса.

Вдвоём нам не справиться. Надо спасать Аэль. Ужас, охвативший Аэлиннэль, был куда больше. Ей даже в голову не пришло, что они могут быть вовсе не из Дол Гулдура. Скольких я успею убить, прежде чем всё откроется? Я потеряю Леголаса! Потеряю навсегда!

Однако внезапный шум, так сильно потревоживший их, больше не повторялся. Эльфы ещё несколько минут напряжённо подождали, вглядываясь в плотную стену деревьев, после чего вложили свои клинки обратно в ножны.

Аэлиннэль била крупная дрожь. Только что заметивший это Леголас вновь обнял девушку и принялся нашёптывать ей на ухо ласковые слова.

Конечно, Аэль не такая, как все, но ведь и ей не чужды эмоции! Другая бы вообще в обморок упала, а она нашла в себе силы обнажить меч и встать против неведомого врага!

Аэлиннэль, которая в одно мгновение осознала, на чьей стороне она отныне находится, переживала своё предательство со всё возрастающим смятением.

Она ощущала себя оторвавшимся от могучей ветки листом, который доверился переменчивому ветру и заскользил в неизвестность. Или Морнулэйн? Или Гилтила? Убить своими руками… ради Леголаса… который даже не знает, кто я такая?

Ведь он же отречётся от меня, едва только прознает, что я из Дол Гулдура! А, может … не отречётся? Безумная мысль пришла девушке в голову: признаться во всём своему любимому прямо здесь и сейчас!

Но она тут же отказалась от неё. Отказалась с тайным сожалением. Проклиная собственную трусость. Теперь Аэлиннэль хотела только одного: остаться в одиночестве и разобраться в себе, потому что жить с такой сумятицей в душе она не могла.

Не откажи в любезности, прими моё украшение. Вдруг ты тоже не сможешь оказаться здесь в назначенный срок. Это будет знак для меня.

Или же это будет память обо мне. Аэлиннэль вскочила в седло, лошадь взвилась на дыбы, но усмирённая наездницей, помчалась прочь летящим галопом.

Он, ошеломлённый стремительностью её последних действий, продолжал стоять, сжимая в руке мягко мерцающую подвеску девушки. Убежать от себя не удавалось ещё никому. Аэль любила Леголаса. Любила со всей страстью и пылом существа, многие годы жившего в плену равнодушия и душевной пустоты.

Маленький огонёк сестринской любви не мог до конца отогреть её закоченевшее сердце. Через неё мы познаём радость рождения детей, через неё находим своё счастье после разлуки, через неё учимся ценить каждый миг, проведённый вместе с близкими.

Но может ли боль от предательства стать достойной платой за любовь? Отречься от всего, что долгие годы было дорого, поставить под удар десятки ни в чём не повинных сородичей Поступить подобным образом Аэлиннэль не могла.

Или могла? Лихолесье или Дол Гулдур? Свет или Тьма? Добро или Зло? Мы же старшие дети Единого, мы пришли в этот мир, чтобы нести знание, добро и красоту. Только вот как это сделать?

По силам ли мне новое предназначение? Может, многие тысячи лет, что я и мои предки служили Злу, исказили мою сущность, и я недостойна причислять себя к эльфам? Аэль, которая задала себе гораздо больше вопросов, нежели сумела найти ответов, в изнеможении прислонилась лбом к холодной стене.

Внутри неё был такой же холод. Такую, заледеневшую и безучастную, застал Аэлиннэль Фаэнрод, когда через полчаса, наконец, отыскал её в пустой и гулкой крепости. Просто мне… скучно. Аэлиннэль пытливо, хотя и внешне безразлично, посмотрела на Фаэнрода: остановившийся в полушаге эльф озабоченно вглядывался ей в лицо, и его прозрачные серые глаза были исполнены нешуточного беспокойства.

Ведь он этого достоин! Он честный, прямой, искренний… Мне никогда не пришлось бы пожалеть об этом. Вот только… Леголас. Этим всё сказано. И самого себя я тоже вижу без прикрас, - произнёс эльф в ответ.

Да, не я его выбрал, но где я ещё смогу найти приют? Я, эльфийский убийца и командир орочьей сотни? Слишком поздно что-либо менять, Аэлиннэль.

И мне, и тебе. Девушка невольно передёрнула плечами. Такой отклик на свои мысли она хотела услышать меньше всего. Может быть, оно несколько странновато и непривычно… Но будет забавно.

Я приглашаю тебя принять участие. Рядом со мной с тобой ничего не случится, уверяю тебя. После последней вылазки, в которой было убито много наших, из Барад Дура прибыли новички.

Поэтому сейчас я просто буду делать из них солдат. Лицо мужчины стало непроницаемым. И я могу доказать это любому безумцу, который захочет со мной поспорить. Только цена в нашем споре весомая - голова.

Иначе они убьют меня. Не задумывайся об этом, Аэлиннэль. Фаэнрод круто развернулся и направился к выходу. Аэль едва успела поймать его за рукав: -Я хочу сразиться с орком. Я никогда этого не делала, и мне интересно… Пожалуйста, Фаэнрод!

Ответь мне на один вопрос. И что? У меня появилась amdir! Высившемуся за её спиной Фаэнроду даже не пришлось повышать голос, когда он произнёс: -Госпожа Аэлиннэль, которую вы видите перед собой, любезно согласилась поупражняться сегодня вместе с нами.

К ней могут приближаться только те, кому я лично это позволю. Если с ней что-нибудь случится, каждый пятый будет казнён. Вопросы есть? Вопросов не было. Мгновение спустя вся орочья масса за его спиной грохнула лающим смехом.

Фаэнрод невозмутимо выждал несколько минут, после чего произнёс, обращаясь к победно скалящемуся Гомтагу: -Ты же не хочешь после этого сразиться со мной? Непроницаемые митриловые глаза Фаэнрода медленно ощупали каждого члена грязно-бурой орды, которая в тот же миг трусливо сбилась в кучу, пытаясь в своей многочисленности найти защиту от этого высшего существа, что карал и миловал с одинаковым спокойствием.

Остальные - за мной, - скомандовал эльф, и тренировка началась. Оказавшись наедине с орком, Аэль в полной мере смогла ощутить исходящие от него волны ненависти и бессмысленной злобы, наполнявшей всё его существо.

Он продолжал скалиться, обходя её маленькими, крадущимися шажками. Гомтаг зарычал, перекидывая ятаган из руки в руку. Свой щит он давно отбросил в сторону, решив, что защищаться от девчонки чем-то ещё, кроме меча, - ниже его достоинства.

Аэль, которая не стала дожидаться нападения орка, первой кинулась на него. Чудовищная сила, обрушившаяся на эльфийку, едва не смела её с лица земли. Ей понадобилась вся ловкость, быстрота и изворотливость, чтобы избежать удара разъярённого Гомтага.

Орк, понимавший, что его преимущество заключается в силе, бешено рубил воздух вокруг себя. Сейчас остановить его не смог бы даже Фаэнрод. Эльф, в общей суматохе вооружившийся луком, держал Гомтага на прицеле, но не торопился спускать тетиву.

Он с восхищением смотрел на Аэлиннэль, которая жалила своего врага и тотчас же ускользала на безопасное расстояние. Она не допускала того, чтобы орк втянул её в силовое противостояние.

Удар, отскок, разворот, снова удар. И над всем этим - ироничный, обидный смех Аэль: - Ты будешь против, если я разрежу тебя на две половинки?

Бой закончился так же внезапно, как и начался: острие эльфийского меча нацелилось прямиком в орочье горло и, едва Гомтаг пошевелился, сотворило на смуглой коже быстро набухающую алую каплю. Я просто представила, что от этого боя зависит моя жизнь… Где-то в глубине сознания, конечно, была мысль, что ты прикрываешь меня, но я старалась об этом не думать… Знаешь, я устала больше, чем предполагала.

Будь добр, зайди за мной вечером. Эльф с достоинством поклонился Аэлиннэль и возвратился к ожидавшим его оркам. Аэлиннэль, которая после боя расшнуровала рубашку на груди, проследила за взглядом Белегорна и, поняв, что бывший любовник говорит о подарке Леголаса, невинно распахнула глаза.

Из Лихолесья. Когда эльфийка оказалась в своей комнате, она первым делом накрепко заперлась изнутри. Потом добрела до кровати, упала на неё и расплакалась. Если бы Аэль спросили, какова причина её слёз, она, наверное, не смогла бы дать внятного объяснения.

Эру Всемогущий, я делаю всё больше и больше глупостей! Зачем-то обнадёживаю Фаэнрода, провоцирую Белегорна, игнорирую Шестого… Моё дурацкое поведение ставит под угрозу Элеммира и меня саму, но ничуть не приближает к тебе!

Она говорила, что в одну их безлунных ночей он вернулся в Средиземье для того, чтобы достаться её дочери! Отчего я такая… непонятная… даже для самой себя? Аэль погрузилась в то состояние полудрёмы - полумечтания, в котором обычно душа эльфов обретает успокоение, и которое люди отчего-то считают их единственной формой отдыха.

Во многом зависящие от своего духа, Перворождённые прежде всего заботятся о поддержании внутренней гармонии; более выносливые и почти не знающие усталости, они тратят на обыкновенный сон гораздо меньше времени, нежели другие существа Арды, но даже им не дано полностью избежать нежного плена Ирмо.

Когда девушка очнулась, в высокое узкое окно уже смотрела луна. Аэлиннэль умылась, позвала Шагду, который растопил камин, и занялась изучением своего гардероба.

Она вдруг осознала, что в последний раз надевала платье невероятно давно. Скептически осмотрев три наряда, сиротливо пристроившихся в самом уголке шкафа, она долго не могла сделать выбор. Платья казались ей старыми, тусклыми и безжизненными.

А что за цвета! Мрачно-чёрный, блекло-голубой и пыльно-серый! Сразу отбросив серое и голубое одеяния, Аэль нехотя облачилась в чёрное.

Взглянула на себя в зеркало. Так и есть! Совсем не подходит! Шёлк был столь тонким, что платье облегало её, как мокрое. К тому же эти глубокие треугольные вырезы спереди и сзади! Идти в этом к славящимся своей необузданностью оркам не хотелось.

Положение спасла тёмная бархатная накидка, которая скрыла Аэль, оставив на виду лишь обтянутые узкими рукавами руки девушки. В последний раз проведя расчёской по волосам, эльфийка откинула их на спину.

В дверь постучали. Вошёл Фаэнрод. Сдержанное восхищение, сквозившее в его глазах, заставило Аэлиннэль загрустить ещё сильнее. Некоторые молодые орки в сегодняшнюю ночь станут совершеннолетними.

Они обретут законное право на ношение оружия и участие в бою. Слабые остаются в крепости в качестве прислуги, сильные попадают под моё руководство.

Я распределяю их по сотням. Если же назгулы организуют вылазку, то участие принимают все. Орки созданы для войны! Ни на что другое они не годятся. Кстати, сегодня ты встретишься со своим старым знакомым… -Гомтаг, - скорее утвердительно, нежели вопросительно сказала Аэль.

Его сын будет одним из главных героев сегодняшнего дня, то есть, ночи. Я до сих пор ничего о них толком не знаю! Сын Гомтага, Харог, прибыл к нам несколько лет назад с очередной партией новобранцев. Никто его сюда специально не распределял, никто не заботился о том, чтобы он служил под боком у отца.

Был всего лишь один шанс из тысячи, что произойдёт именно так. Им невероятно повезло. Хотя, на мой взгляд, есть в этом что-то ужасное. Я бы не хотел, чтобы мой сын когда-нибудь сражался рядом со мной.

Знать, что однажды твой ребёнок может умереть на твоих глазах… -Тебе это не грозит, - усмехнулась эльфийка. Если ты будешь продолжать тратить время на меня… -А я всё ещё надеюсь, - тихо вздохнул он.

Большой посыпанной песком площадке возле восточной стены, которая обыкновенно служила местом орочьих тренировок, в эту ночь предстояло стать ареной для испытаний, плясок и пиршества.

Эта часть крепостного двора уже была огорожена по периметру ярко пылающими кострами; здесь вовсю сновали орки Фаэнрода, торопливо заканчивая приготовления к празднику.

Аэлиннэль, сначала сбитая с толку царившим перед её глазами хаосом, вскоре начала различать отдельные фрагменты развернувшейся перед ней картины. Около самой стены она заметила горстку молодых орков, жмущихся друг к другу и озабоченных лишь тем, чтобы не выдать переполнявшего их волнения.

Это и были главные действующие лица ночного торжества. Аэль стало искренне жаль этих неопытных, храбрящихся юнцов. Она была наслышана о жестокости орков даже по отношению к собственным сородичам. Так же как и они, девушка не знала, что ожидает этих мальчишек сегодня.

Напротив них выстроились самые сильные и опытные воины Первой сотни. Они были одеты в доспехи и полностью вооружены. Увидев их, Фаэнрод усмехнулся: -Мои уроки им явно на пользу.

Даже сейчас они построились именно так, как я того требую. Это хороший знак. Аэль ответила мимолётной улыбкой и вновь устремила свой взгляд на орков. Третью сторону пылающего квадрата тоже занимали солдаты Фаэнрода.

Они расположились в шахматном порядке, и перед каждым из них эльфийка заметила большой цилиндрический предмет - знаменитый орочий барабан. Но повисшее в воздухе ожидание, которое чувствовали все, заставило Аэлиннэль вопросительно посмотреть на своего спутника.

То ли догадавшись самостоятельно, то ли уловив какой-то тайный знак, Фаэнрод церемонно предложил девушке руку, и пара эльфов заняла отведённое для них место на четвёртой стороне площадки.

Бессознательно нахмурился сидевший в глубоком кресле Трандуил. Он опустил книгу, которую до этого рассеянно пролистывал, на мгновение прикрыл глаза и прислушался к собственным ощущениям. После чего стремительно встал, позвонил в колокольчик и, несмотря на поздний час, созвал своих советников.

Через полчаса большой эльфийский отряд уже маршировал к южным границам Лихолесья. В их числе шагал серьёзный, настороженный Леголас. Вскрикнула и внезапно пробудилась Лейтиан. Тьма, живая и коварная, прокралась в её сон, захватывая девушку в жадные, текучие лапы.

Принцесса пыталась сопротивляться, но её хрупким рукам было не под силу противостоять чёрному чудищу, с оглушающим воем обрушившемуся на неё. Она пыталась бежать, но очень скоро поняла, что Тьма загнала её в бесплодные, каменистые предгорья, где девушку в одночасье окружили визжащие от ненависти орки… Лейтиан вскочила, трясущимися руками натянула домашнее платье и выбежала в коридор, где столкнулась с отцом.

Трандуил обнял дрожащую дочь и, гладя её шелковистые, встрёпанные от ночного сна волосы, произнёс: -Сегодня нас ждёт нелёгкая ночь.

Трандуил помолчал, после чего поцеловал дочь в макушку. Можно я посижу у тебя в кабинете? Я не буду тебе мешать! Король улыбнулся и кивнул головой. Аэлиннэль, которую грохот барабанов перенёс в иную реальность, пришла в себя от лёгкого прикосновения Фаэнрода.

Она удивлённо потрясла головой, всё ещё не веря, что такая примитивная музыка, которую и музыкой-то можно было назвать лишь с натяжкой, произвела на неё столь ошеломляющее впечатление.

Девушка привыкла к своему обострённому восприятию эльфийских мелодий, слыша которые она каждый раз чувствовала себя одним из Айнур в момент Сотворения Мира. Музыка подхватывала её, словно ветер, и на своих многоцветных, переливающихся крыльях уносила туда, где в пустоте вновь и вновь обретала жизнь Великая Песнь Единого.

Вот и теперь Аэль стояла, натянутая, как струна, и, почти не дыша, наблюдала за разворачивающимся на её глазах действом. Тем временем четырнадцать молодых орков построились в шеренгу и медленными шагами стали приближаться к плотно сомкнутым рядам взрослых воинов.

Те сдвинули щиты и пошли им навстречу. Столкновение безоружной, малочисленной группки новичков с боевой громадой ветеранов казалось неизбежным. Однако мальчики продолжали идти вперёд даже тогда, когда перед ними заплясали кривые орочьи ятаганы и чёрные копья.

Аэль не замечала, что большая, тёплая рука Фаэнрода уже давно завладела её вспотевшей ладошкой. Пальцы эльфа нежили, ласкали, успокаивали… В его прикосновениях была сдержанная радость и бескорыстная забота. Но девушка этого не замечала.

Первая кровь от случайных или преднамеренно нанесённых ран запятнала песок уродливыми тёмными кляксами. Однако ни стон, ни вздох, ни проклятье не сорвались с губ четырнадцати орков, продолжавших идти прямо на тусклые лезвия.

В их глазах не было страха. В них была ярость. Аэлиннэль увидела, как один из ветеранов стремительно рванулся в сторону самого ближнего к ней юноши и безжалостно рассёк его щёку. А для орков шрамы - показатель воинской доблести и предмет для гордости.

Разговаривая со своим спутником, она не обратила внимания на то, что орки вновь перестроились. Пока командир Первой сотни раздавал новичкам их боевое оружие, эльфийка переключила своё внимание на него самого.

Это прикосновение, лёгкое, как ветерок, заставило Фаэнрода вздрогнуть и обернуться. Девушка, желая скрыть своё смущение, засмеялась и произнесла: -Я хочу танцевать!

Ведь буду же сегодня танцы? Она выбежала на середину площадки, и, словно послушав её, барабаны начали выстукивать замысловатую дробь. Аэль подняла руки над головой и закружилась.

Она уже не слушала предупреждений Фаэнрода о том, что орки, возбуждённые пряным запахом пролитой крови, что доводит их до неистовства, в любой момент могут передраться.

Аэлиннэль унеслась в иной мир, где существовала только музыка и дынная долька луны, что смотрела в её запрокинутое лицо. Аэль попала под власть жёсткого, будоражащего ритма, который горным камнепадом гремел и перекатывался вокруг неё.

Дух леса. Автор: Agnieszka Lorek. Автор Agnieszka Lorek. Агнешка не считает, что красивая женщина — исключительно та, что сошла с обложки модного журнала.

Она самостоятельно создаёт такие образы, от которых сам Vogue кусал бы себя за локти от зависти. Такие, под которыми скрываются самые простые женщины, обладающие стандартной по чьему-то мнению красотой.

Фотограф помещает их в необычные образы, начиная от статной и хрупкой эльфийки и заканчивая владычицей леса и полей. Яркие, самобытные, её работы вызывают восхищение и восторг, их хочется рассматривать, любуясь каждой чёрточкой пестрого парика и оценивая работу визажиста, подчеркнувшего всё самое лучшее в женской сущности.

Дерево самоубийц. Волшебство в каждом снимке. Модель: Wiktoria Pytlik. Польская мастерица раскрывает все грани женственности, от холода и отчуждения до трепетной нежности, мимо которой невозможно пройти.

Её работы — смесь фантастики с реальностью, где тщательно продуманы все детали костюма, развевающихся волос и даже локации, которые, по заверениям самой Агнешки, доступны любому человеку, обладающему немудреной фантазией.

Таким необычным способом она подчёркивает разнообразие и буйство женской красоты, то, какими разными бывают представительницы прекрасного пола. Так, на её работах можно увидеть сказочную Женщину-Осень с огненно-рыжими волосами и таким же вздорным, горячим нравом.

Здесь вам и Женщина-Зима, холодная, неприступная, сияющая своей фарфоровой, кукольной красотой.

Принц Драконов — Официальный Русский Трейлер (Дубляж, 2018) Flarrow Films


И еще подскажите пожалуйста

Как приготовить шашлык в мультиварке

Запеканка с копченой скумбрией

Смотреть Далее...